è  DEUTSCH   è  ENGLISH   è  FRENCH   è  РУССКИЙ
search


Глава V: Сибирь – край земледелия.
Сибирские поселения и поселенцы – Недостатки русского земледельца – Отсутствие у него энтузиазма – Сибирские лошади – Татарские овцы – Большая игра – Как осуществляется управление Сибирью – Жизнь крестьян.

Находясь в Омске, я ясно осознал, что моё представление о Сибири было грандиозным заблуждением. Это было, конечно, расхожее мнение, представляющее всё гораздо трагичнее, чем есть на самом деле. Сибирь для добропорядочного, но неверно информированного обывателя, «человека с улицы» - жуткая холодная пустыня с разбросанными по ней мрачными тюрьмами, где все дороги через степь усеяны костями ссыльных, умерших под гнётом цепей, от голода и весьма негостеприимного отношения жестоких русских солдат.
Британцы и американцы обожают рассказывать жуткие истории на ночь. Бесчеловечность армян,
жизнь капитана Дрейфуса на острове Дьявола, медленная смерть людей, прикованных к телегам в сибирских шахтах. Всё это страшно и жестоко, просто кровь стынет в жилах! На самом же деле жизнь заключённых в Сибири – полная противоположность всему, что мы, просвещённые мужи Запада, считаем достоверным, что мы мрачно изображаем в книгах путешественников, журнальных статьях и мелодрамах.
И не столько потому, что путешественники пишут о том, чего они никогда не видели сами, сколько потому, что нас мучает неутолимая жажда сенсации. Страшные тюремные истории гораздо интереснее, чем методы разведения скота, вот писатели и стараются сосредоточиться на самой негативной черте сибирской действительности – заключённых, приукрашивая все ужасные истории, какие только можно найти, и делая упор на нелёгкую жизнь среди снегов. И вот публика, начитавшись их рассказов о сибирских преступниках и снеге, убеждена, что в Сибири и нет ничего, кроме преступников и снега.
Мне не понадобилось долго путешествовать по Сибири, чтобы понять, что именно это страстное желание писателей представить публике что-нибудь подраматичнее, и привело их к тому, что, преувеличивая подробности одной стороны жизни в Сибири, они практически игнорируют всё остальное, крайне интересное, но совсем не шокирующее. Итак, позвольте мне стереть из наших умов столь ошибочное представление о Сибири как о геенне огненной.
На севере, где край граничит с Арктикой, кроме мхов и лишайников, почти нет растительности. Южнее проходит обширная полоса лесов – густые леса, на 2000 миль простирающиеся на восток и запад через Азию. Дальше на юге находятся плодородные земли, по которым я путешествовал и которые страстно желает освоить русское правительство. Именно здесь, между Уралом и озером Байкал, тысячи миль плоской, как бильярдный стол земли и тысячи миль немного холмистой полосы лесов – место, признаю, не для тех, кто ищет живописный пейзаж, однако, как я сумел убедиться, вполне пригодное и готовое для развития сельского хозяйства.
В Сибири нет весны как таковой, переход от длительной зимы к жаркому лету происходит за две недели.
Одно упоминание о сибирской зиме заставляет содрогнуться. Однако во многих городах, которые я посетил, мне говорили: «Зачем же вы приехали к нам летом, когда дороги такие пыльные? Вот зима – хорошее время. Холодно, 30 градусов мороза, но это не ощущается, так как воздух очень сухой и неподвижный. На небе иногда по месяцу не бывает ни облачка. А катание на санках! Ах! Когда катание на санках в разгаре – вот когда надо приезжать в Сибирь! »

*
Что поразило меня, как только я пересёк Урал, так это то, что, если забыть о кочевниках, Сибирь – самое лучшее место для жизни и процветания человека. Однако с открытием железной дороги, русскому правительству почти на коленях приходиться умолять жителей европейской части страны, которым в южных степях трудно свести концы с концами, переселиться в Сибирь.
Европейская часть страны достаточно слабо заселена. Однако участки, пригодные для земледелия, находятся в собственности крестьян, и земля отца делится между сыновьями. Таким образом, каждому следующему поколению достаётся всё меньший кусок земли, чтобы прокормить себя. Наиболее отважные устремляют взоры на Сибирь, где надеются обрести менее голодную жизнь. Как я уже говорил в предыдущей главе, наблюдается постоянный приток переселенцев в этот благодатный край. На некоторых поездах есть вагоны четвёртого класса, голые и пустые, как вагоны для караульных на английских торговых поездах, и примерно настолько же лишённые всяческой роскоши. Но, полагаю, отсутствие подушек и нормальных санитарных условий не слишком беспокоит новопоселенцев. Большинство из них экономят на этом. Они платят около шиллинга за то, чтобы проехать сотни миль. В случае необходимости правительство готово дать каждому беспроцентную ссуду в 10 фунтов стерлингов.
Русский, который собирается переехать сюда, должен получить разрешение у властей. Разрешение необходимо, так как земля строго распределяется, а чиновникам нужно некоторое время, чтобы подготовить доставку поселенцев на их новые участки. Первые три года переехавший не платит налоги. В Западной Сибири каждый человек получает участок размером около 32 английских миль, а в некоторых случаях дополнительно 6 миль леса. В Центральной Сибири размер участка зависит от качества почвы.
Так как поселенцы арендуют землю у государства, продажа и заклад земли запрещены. Если у переехавшего есть небольшая сумма денег, и он хочет купить определённую полоску земли, он может сделать это за ничтожную плату. Рядом с крупными городами стоимость квадратной версты (верста – примерно 2/3 мили) колеблется от 10 до 12 шиллингов, в то время как в других районах эта сумма может составлять 6 шиллингов. Покупатель должен внести половину стоимости в местную казну. Это даст ему право три года пользоваться землёй и получать с неё доход. Право полной собственности приобретается покупателем при условии, что он потратит на закупку техники и оплату работникам сумму, не меньшую двойной стоимости его участка. С 1893 года до последнего времени 18900000 акров земли были отданы под участки для поселенцев.
В мае самый большой наплыв приезжающих. Так как русская бюрократическая система такая же неповоротливая, как и везде в мире, часто огромные толпы новопоселенцев, из которых несколько тысяч нежданные гости, вынуждены часами ждать на станциях, пока их проводят к участкам. Вполне естественно, что людей, заброшенных в глухомань и ничего не знающих ни о климате, ни о почве, начинает охватывать отчаяние. Поэтому правительство учредило справочное бюро, хотя ни только что приехавшие, ни уже обосновавшиеся на своих участках не имеют права голоса. Более того, русские филантропы организовали «комитет помощи», представителей которого можно найти на 30 станциях, где чаще всего останавливаются переселенцы. Эти люди помогают подавленным и впавшим в уныние советами.
Признаюсь, что был поражён тем, что делает правительство для того, чтобы как можно скорее заселить Сибирь. На каждой станции не только есть большой самовар, так что горячей воды хватит для непрерывного чаепития, но также имеется и набор необходимых медицинских препаратов, и один из служащих обязательно знает, как оказывать первую помощь пострадавшим. Детское питание, питание для больных и нуждающихся можно получить бесплатно. Другие переселенцы могут купить еду по минимальной цене. По прибытии они получают семена от правительства практически бесплатно. Инструменты также весьма доступны.
Нигде в Соединённых Штатах – а Сибирь часто называют новой Америкой – не видел я такого количества великолепнейшей земли, ждущей человека и его плуг. И всё же надежда на то, что пусть даже через несколько десятков лет с помощью русских земледельцев Сибирь одарит своим безграничным изобилием и остальной мир, невелика.
Дело в том, что русские – одни из худших фермеров, каких когда-либо рождала земля. Возможно, своей леностью они обязаны татарской крови. И уж конечно, их нельзя назвать прирождёнными земледельцами. Екатерина II понимала это ещё сто лет назад, когда пригласила немцев поселиться на юге России, надеясь, что их пример воодушевит и самих русских. Пять лет назад я был в этой области. По сравнению с Сибирью то был когда-то совершенно неприветливый бесплодный край. Однако, немецкие деревни чистые и пригожие. Люди там бережливы. Хозяйства, возможно, приносят не так много, но за ними ухаживают, правильно возделывают и берегут.

*
Русское правительство, несмотря на все совершаемые им ошибки, коих, несомненно, немало, весьма благожелательно относится к сибирским поселенцам, закупает американскую с/х технику и продаёт в кредит на выгодных для сибиряков условиях. И всё же, как я заметил, всем сибирякам недостаёт энтузиазма. Прежде всего, переселенец ни за что не станет жить на своём участке, находящемся за три, пять, десять миль от другого жилья. Он непременно желает жить в деревне или городе, в то время как его земля может быть расположена за 30 миль. Он возделывает полоску земли, сеет пшеницу, но ему и в голову не придёт убрать урожай до того, как колосья начнут осыпаться от спелости. И пока он срежет эту пшеницу ручным серпом, половина урожая сгниёт под дождём. Использовав один кусок земли, он переходит к другому. Удобрение почвы он не признаёт. Он не задумывается о том, что будет через год или два. Как правило, он не стремится разбогатеть. Именно этого стимула, так подстёгивавшего американцев, для него не существует. Его единственным желанием остаётся прожить свою жизнь с минимальным количеством забот и проблем.
Разумеется, все русские земледельцы выходцы из крепостных крестьян. Все их предки были практически рабами, ничем не отличавшимися от вьючных животных, кроме как умением разговаривать. Нельзя ожидать, что из такого народа выйдут добросовестные и разумные земледельцы.
Как я уже объяснил, правительство пытается образовывать переселенцев, рассказывать им о преимуществах современной техники. Однако, несмотря на всё, что делается, Сибирь может отдать лишь ничтожную толику своих богатств, так как ни правительство, ни техника не могут изменить характер нации. И на многие годы препятствием для развития края станет отсутствие у русских задатков истинных земледельцев.
Постоянно во время моего путешествия по этой стране я ловил себя на мысли: «Поселить бы сюда сотню йоменских семей из моей родной северной страны да показать, что тут можно сделать. А лет через пятнадцать они вернутся домой с огромными состояниями».
В Сибири отличные лошади. Они выносливые работники, самые стойкие из всех, каких только можно найти. В Центральной Сибири на каждую сотню жителей приходится 85 лошадей. В Соединённых Штатах эта пропорция составляет 22 на сотню, а во Франции – 7. Единственная страна, обогнавшая Сибирь – Республика Аргентина, где на сотню жителей приходится 112 лошадей. Подсчитано, что в районе Транссибирской железной дороги от Челябинска до Иркутска примерно 3 миллиона лошадей. Средняя крестьянская лошадь стоит от 24 до 39 шиллингов. Почтовые лошади, обладающие недюжинной силой, быстрые и выносливые, стоят от 2 фунтов 10 шиллингов до 3 фунтов. Лучших лошадей, которые в Англии оцениваются в 60 фунтов стерлингов, здесь можно приобрести за 5 – 7 фунтов.
Вполне вероятно, что пример маслобойной промышленности, поможет улучшить положение дел и в разведении скота. На сегодняшний день животные в Сибири некрупные и худосочные, а быки используются в основном как тягловый скот.
Обширные пастбища идеальны для овцеводства. Лучшими считаются татарские курдючные овцы. Сегодня их разводят из-за жира в хвосте. Жир этот накапливается всё лето, и годовалая овечка может дать 20 фунтов сала. В течение зимних месяцев хвост постепенно исчезает. Так природа позаботилась об этих животных. Если из-за снега нельзя добыть пищу, животное питается, расходуя жир в хвосте. Если овечку берут в дом и кормят зимой, хвост остаётся. Однако эти овцы не годятся для получения шерсти. Для этого разводят другие породы овец.
В исключительно аграрном краю весьма интересным может оказаться сравнение численности населения и количества голов крупнорогатого скота. В Западной Сибири эта пропорция 50 голов на сотню населения, а в Восточной - 70. Что касается овец, на Западе их 85 на каждую сотню жителей, на Востоке – 135. Я поинтересовался ценами на мясо в городах. Довольно качественную говядину и баранину можно купить за 2 – 3 d. за фунт, а хорошего откормленного цыплёнка за 8 d..
Первое, что привлекло в Сибири русских купцов, была прекрасная пушнина, которую кочевники привозили из-за Урала. Наиболее ценным является соболь. Племена охотятся на него зимой. На снегоступах передвигаются они по лесу и выслеживают зверя по его тропам. Иногда соболь забирается в нору, и охотнику приходится ждать, пока зверь выйдет. Ожидание может затянуться на несколько дней. Однако это того стоит. Шкура принесёт ему от 50 шиллингов до 9 фунтов – большие деньги для кочевника. Мех голубого песца также весьма ценится. Некоторые знатоки утверждают, что голубой песец и белая полярная лисица – один и тот же зверь. Просто лето в Заполярье такое короткое, что лисица не считает нужным менять свой мех, в то время как на юге она не надевает свою белую шубу оттого, что лето длится долго. Богатые русские носят лишь одежду из той части шкуры, что рядом с лапами. Остальное идёт на вывоз. Шуба из такого меха стоит 1000 фунтов стерлингов. Мех чёрной лисицы оценивают в 50 фунтов, а черно-бурой в 25.
Весь край изобилует медведями, северными оленями, волками, лосями, бобрами, зайцами и косулями. Для страстных охотников, ищущих неизведанные края, где можно испробовать своё ружьё, нет ничего лучше, чем ранней осенью приехать в Сибирь на пару месяцев. Помимо зверей здесь для них найдётся множество других развлечений – гуси, утки, куропатки. Если им удастся попасть к киргизам, они смогут увидеть великолепную соколиную охоту. У кочевников много отлично натренированных хищных птиц, которые могут вступить в бой с лисицей или даже волком.
Всё это (хотя возможно и покажется скучным человеку, который предпочёл бы парочку леденящих кровь историй о каторжниках) надеюсь, послужит одному - покажет, что Сибирь – не суровая ледяная тюрьма, образ, слишком часто возникающий в сознании обывателя.
Крестьянин, каким я увидел его в Сибири, стоит лишь немного выше дикаря. Он неотёсан, его желания примитивны. Он неуклюже вышагивает в своей красной, выбившейся из штанов рубашке и ничего не сделает сегодня, если есть возможность отложить назавтра. Но он пришёл в чудесный край. Сибирь.…Это слово больше не несёт с собой беды. Край этот может стать чем-то большим, чем быть ледяной могилой для ссыльных. Именно с целью донести это до всех я и написал эту главу.