è  DEUTSCH   è  ENGLISH   è  FRENCH   è  РУССКИЙ
search


Глава XI: Торговля и многое другое.
Как русские управляются с ножом и вилкой – Промышленность Иркутска – Работники и наниматели – Чиновничество – Русская нелюбовь к спешке – Водные пути Сибири – Единственный английский продукт!

Русский, живущий в Сибири, обладает массой прекрасных качеств. Прежде всего, он гостеприимен. Именно поэтому он проливает вино на скатерть, наполняя для вас бокал. Это свидетельствует о его щедрости. Осторожно наливать вино и внимательно следить за тем, чтобы до края бокала осталась ровно одна восьмая дюйма, значит показать себя мелочным и скаредным, а сама только мысль об этом претит всему его существу.
Необходимо снарядить экспедиции во все уголки Российской Империи, чтобы объяснить русским, как простолюдинам, так и вельможам, как принято вести себя за столом в просвещённых западных странах.
Как-то в ресторане ко мне обратился мужчина: «Я с первого же взгляда понял, что вы не русский. Вы правильно пользуетесь ножом и вилкой».
Вы, наверное, представляете себе, как держит палочки барабанщик – правую зажав в кулаке, а левую легко двумя пальцами, ладонь обращена вверх. Русский человек держит так нож с вилкой. Он накалывает кусочек мяса и, держа вилку на весу, время от времени надкусывает его, запихивая в перерывах себе в рот овощи при помощи ножа. Специальной ложечки для горчицы нет, поэтому он не стесняется залезать туда прямо ножом. Когда я попросил салфетку , на меня посмотрели как на чудака. Было похоже, что до меня ею пользовались ещё шесть человек.
Требуется некоторое время, чтобы привыкнуть к здешнему режиму дня. Бекон и яйца на завтрак вам не предложат. Можно сказать, что завтрака нет вообще. Вместо этого один или два стакана чая с лимоном. Следующий приём пищи, обед, лишь в два, в три, а то и в пять часов вечера.
Перед ужином принято есть закуски. Если у вас нет аппетита, вы проходите к специально накрытому на такой случай столику, где вас ждёт пара дюжин отменных деликатесов, наливаете рюмку водки и одним глотком расправляетесь с ней. Если же вы уже имеете в этом определённый опыт, то выпиваете две, четыре, шесть рюмок, что приводит вас в отличнейшее расположение духа, однако до завтрашнего дня вы не способны ни на что, кроме бессвязной болтовни.
Затем вы берёте вилку (которую, видимо, вообще никогда не мыли и даже не вытирали), поддеваете сардинку, лучок, кусочек сыра или икру и отправляете себе в рот. Процедуру следует продолжать до тех пор, пока вы не почувствуете, что проголодались и пора приниматься за обед. В течение дня и вечера здесь выпивают много чая, что, должен признать, является весьма приятным занятием. Между десятью часами и полуночью садятся за ужин, который больше напоминает второй обед, а около трёх часов ночи ложатся спать.
Иркутск претендует на звание цивилизованного города, ни в чём не уступающего лучшим западным образцам. Поэтому общество живёт здесь по строгим законам. Миллионеры, в течение сорока лет являвшиеся столпами иркутского общества, теперь «вне его». До постройки железной дороги общество это было вполне довольно красными рубахами и грязными грубыми башмаками. Даже миллионер может считаться уважаемым человеком лишь после того, как заправит рубашку в брюки, а брюки выправит из ботинок. Здешний этикет предписывает носить чёрный сюртук с десяти часов утра и до полудня. Не имеет значения, насколько душным выдался вечер – если на обычный променад вы вышли без чёрного пальто, значит, вам не знакомы законы светского общества.
Что же касается богатства, в Иркутске признают только один стандарт. О благосостоянии человека судят по его мехам, о статусе его жены скажут меха и жемчуг. Я где-то читал о русских вельможах, которые предстают ко двору, роняя жемчужины и вшей. Мне хотелось бы сказать, что это не так. Однако я убедился, что воду русские берегут так, словно это священная мирра из Иерусалима.
Отправляясь в путешествие по железной дороге, русские барышни надевают все свои лучшие туалеты, платья светлых тонов, шляпы с перьями и море драгоценностей. Английских же дам, предпочитающих путешествовать в простых дорожных костюмах и соломенных шляпах, они почитают за невежественных дикарок.
И всё же было бы несправедливо назвать Иркутск всего лишь богатым, дерзко разодетым, криминальным и распущенным городом. Здесь много школ, благотворительных учреждений, музей, – всё это заставляет взглянуть на город с другой стороны.
Хотя в городе практически нет предприятий, кроме семи пивоварен, однако процветает строительство домов, так что тот, кто построит здесь лесопильный завод, сможет нажить небольшое состояние. Большинство домов деревянные, и всё дерево для них пилится и обрабатывается вручную.

*
В Иркутске, да и по всей Сибири много так называемых артелей – ассоциаций рабочих. Они заключают договоры на выполнение определённого количества работы в определённый срок и поровну делят все доходы. Мне постоянно встречались такие странствующие артели, особенно много среди них строительных. За четыре-пять дней они могут построить крестьянский дом. Удивительно, но по всей Сибири почти все работы выполняются этими независимыми сообществами. Например, во многих деревнях крестьяне не могут прожить только за счёт своего клочка земли, так как ничего не смыслят в сельском хозяйстве. Поэтому они выбирают себе бригадира, на общие средства строят небольшую мастерскую, где занимаются ткачеством, работают с кожами и костью или другими материалами. Время от времени бригадир отправляется в ближайший город и продаёт там все изделия.
Взаимоотношения работника и нанимателя строго оговорены законом. Зарплата должна выдаваться наличными, на заводах и фабриках воскресенье – выходной день, наниматель не имеет права уволить работника по собственной прихоти; исключение составляют случаи нанесения оскорбления. Для женщин и детей предусмотрен короткий рабочий день. Все штрафы должны взиматься строго согласно правилам, установленным Департаментом охраны труда, причём все эти деньги направляются в особый фонд, созданный для помощи больным и пострадавшим от несчастных случаев. Большинство фабрик страны и все фабрики города обязаны предоставить своим работникам бесплатные школы, библиотеки, больницы и бани. Забастовки в том виде, в каком понимают их на Западе, строжайше запрещены. Когда между нанимателем и работником возникает конфликт, вопрос рассматривает мировой судья, решение которого никто не может обжаловать.
В Иркутске, Томске и Омске я попытался поближе познакомиться с людьми, занимающимися торговлей и выяснить их мнение по поводу будущего Сибири.
Лучшие люди, с которыми мне довелось повстречаться, были русскими из прибалтийских районов, и фактически они больше были немцами, нежели русскими. Конкуренция уже начала быстро расти, однако именно эти люди будут богатеть здесь в ближайшие двадцать пять лет. Сами они считают, что коренным русским придётся долго и упорно работать над собой, прежде чем они смогут стать успешными дельцами.
Русским катастрофически не хватает энтузиазма. Русский человек считает, что нет разницы, сделает ли он это сегодня или завтра, на следующей неделе или в следующем месяце. Он непомерно расточителен и непредусмотрителен. Поэтому он сдаёт свою землю в аренду евреям, другим иностранцам и русским с иностранными корнями, которые делают на ней гигантские состояния.

*
Повсюду мне приходилось слышать жалобы на коррупцию, процветающую в чиновничьей среде. Вероятно, честные чиновники также встречаются, однако купцы в один голос жалуются на то, что чиновники постоянно чинят им препятствия, не только устраивая волокиту, но и строя всяческие козни тем, кто не даёт им взяток. Я постоянно слышал о повсеместном взяточничестве; о том, что нет способа избежать его, а запрашиваемые чиновниками суммы настолько велики, что от прибыли практически ничего не остаётся. Иностранцам до смерти надоело подмазывать всех и вся. Похоже, что совершенно необходимы жёсткие реформы. И, возможно, лучшее, что можно придумать – увеличить чиновникам жалованье, так как платят им сущие гроши.
Но, несмотря на то, что они получают нищенскую плату, диву даёшься при мысли о том, во сколько обходится государству такая армия чиновников. Каждый человек, состоящий на государственной службе, носит особую униформу. Работу, с которой справилась бы дома восемнадцатилетняя девчонка, выполняют, сидя в конторе, четыре русских, и этот факт даёт лишь очень смутное представление о точном их числе. В каком-нибудь заштатном городишке, через который в день проходят четыре пассажирских поезда и, скажем, восемь товарных, вы обнаружите два, а то и три огромных здания. Они принадлежат Управлению железной дороги. Около восьмидесяти или ста человек сидят в них и работают. Спрашивается: что, ради всего святого, они там делают?!
Много раз беседовал я с чиновниками и получил более чем прозрачный намёк на то, что они попросту убивают время на работе. Я говорил им, что если они хотят, чтобы эта чудесная и богатая земля делилась с ними своими сокровищами, им следует прилагать больше усилий. Никто из них не обиделся на такое моё отношение. Они вполне добродушно заявляли, что не понимают, почему они должны сновать как угорелые подобно американцам или англичанам. Восточная кровь сильна в них – спешки они не приемлют.
Один русский путешественник был со мной весьма откровенен: «В этом нет ничего хорошего, - сказал он, - Русские не могут делать что-либо быстро. А если и делают, то только всё портят».
Пока сюда не приехали иностранцы, русские и не подозревали о возможностях свеого края. Однако теперь даже они поняли, что это за земля, и даже их охватывает возбуждение при мысли о её богатстве. Сами они не знают, как можно разбогатеть в Сибири, но с иностранцами ведут себя как собака на сене.
Правительство же тратит на эту земли огромные суммы, – не рассчитывая их вернуть, – в надежде сделать Западную Сибирь огромным зерновым районом.
Думаю, ни одна страна в мире не имеет таких водных путей, как Сибирь. Три реки: Обь, Енисей и Лена тянутся на тысячи миль. Около сотни пароходов, принадлежащих в основном г-ну Сибирякову, которого за его несметные богатства называют «золотым бароном», снуют вверх и вниз по Лене.
Однако и Лена имеет недостатки. Почти девять месяцев в году река покрыта льдом. Обь более удобна для судоходства, она протекает по густонаселённым областям и впадает в Северный Ледовитый океан. По ней ходят около 150 пароходов, принадлежащих разным компаниям. По Оби и её притокам, общей длиной в десять тысяч миль, суда могут плавать круглый год. Через Иркутск течёт река Ангара, несущая воды озера Байкал в Енисей и дальше к Арктике. Теперь суда ходят и через Байкал, что сопряжено с определёнными трудностями, которые, впрочем, могут быть устранены с помощью современной техники. Это ещё один водный маршрут, длина его четыре тысячи миль. Я бы хотел извиниться за этот небольшой урок географии, однако боюсь, что мнение моих сограждан и на этот счёт не вполне соответствует действительности.
Транссибирская железная дорога проходит через все важные речные портовые города, в спешном порядке строятся линии и к более мелким из них. Имеются все условия для процветания Сибири – всё, что в силах предоставить правительство. Но, увы, здесь нет единственно необходимого – энтузиазма самих людей.
Конечно, торговля начала расширятся, этого нельзя отрицать. Но это лишь малая толика того, что может дать эта земля. Я уже рассказывал вам о торговле омским маслом, на сегодняшний день это одно из самых прибыльных занятий. Однако чтобы понять это, потребовалась помощь датчанина. Правительство, как я уже говорил, закупает большие партии американского сельскохозяйственного оборудования, однако сибирским крестьянам гораздо нужнее сейчас советы опытных фермеров. Если бы крестьяне знали, как правильно выращивать пшеницу, то через несколько лет, при условии что сохранится поток переселенцев, Сибирь обогнала бы Соединённые Штаты и Канаду на зерновом рынке.
Правительство поощряет торговлю свекловичным сахаром. Сейчас она достигла небывалого размаха. Мне сообщили, что в 1900 году было произведено в десять раз больше сахара, чем в любой из прошлых сезонов.
Было сделано несколько попыток экспортировать строевой лес. Все они провалились из-за неумелой организации. Кроме того, это была невыдержанная древесина.
Через Сибирь тянется лесная полоса длиной в две тысячи миль. Казалось бы, лес должен стать основным экспортируемым товаром. Соседний Китай, практически лишённый лесов, закупает огромное количество древесины в Калифорнии, так что сибирякам не нужно долго искать рынок сбыта.
Необычайное зрелище в Иркутске представляют собой груды брикетов китайского чая, надёжно запакованные в воловью кожу, готовые к отправке во все уголки Российской Империи. В прошлой главе я уже объяснял, что хотя Иркутск и является центром чайной торговли и завоевал своё нынешнее высокое положение благодаря чаю и золоту, сегодня чай играет сравнительно небольшую роль в торговых делах города. Уже много лет почти весь чай для русских доставляется прямо из Китая в одесский порт, а оттуда развозится по всем крупным русским городам. Так что скоро Иркутск перестанет быть распределительным чайным центром. Однако в настоящее время чай, доставляемый в Россию по сухопутным путям, попадает в Иркутск. От сорока до шестидесяти миллионов фунтов этого товара проходит через этот город каждый год. В самое оживлённое время, – зимой, когда дорога на санях обходится совсем дёшево, – сюда каждый день привозят до шести тысяч коробок чая.
По всей Западной и Центральной Сибири огромное количество месторождений угля. Качество его не показалось мне слишком высоким. Однако он используется для двигателей поездов сибирской железной дороги. Но до тех пор, пока не будет найден уголь более высокого качества, Сибирь вряд ли сможет преуспеть на угольном рынке. Что же касается местного использования, вокруг слишком много леса, чтобы заниматься гораздо более трудоёмкой добычей угля.
Итак, я отправился в Сибирь из чистого любопытства, присущего любому страстному путешественнику, желающему увидеть новые земли. Но нужно быть бесчувственным слепцом, чтобы путешествовать по этой стране не задумываться о том, что могла бы она дать, если бы ею владели англичане.
Однако меня ждало разочарование. Сибирь открыта для английских товаров, и всё же, говорю об этом с горечью, - от Челябинска до Владивостока мы занимаем лишь третье место. На первом месте Германия, на втором – Америка. Повсюду я встречал немецкие и американские товары. Единственным же продуктом английского производства был соус. Я видел рекламу английских сельскохозяйственных машин, однако я нигде не видел самих машин. Я встречал десятки немцев, занимающихся торговлей, и только двух англичан. Один из них представлял американскую компанию, другой – французскую. Где бы я ни видел склад или большой магазин сельскохозяйственных товаров, я тут же заходил туда. Почти все они принадлежали американцам, иногда немцам. Когда я спрашивал, есть ли англичане, мне говорили, что нет, и показывали с яркими картинками, полагая, что меня это заинтересует. Обычно они были на английском языке, хотя предлагали всяческие безделушки. Но в каждом магазине, в каждом ресторане я видел бутылки с до боли знакомым английским соусом. Моя страна снабжала Сибирь – ни много, ни мало – соусом! Я готов был разбить эти бутылки вдребезги.