è  DEUTSCH   è  ENGLISH   è  FRENCH   è  РУССКИЙ
search


Глава XII: Через великое озеро Байкал.
Русские сумки и багаж – Река Ангара – Великолепная панорама Ангары – Озеро Байкал – Паром, построенный в Ньюкасле – Земляк-англичанин – Удивительный «Байкал» - Яблоновый хребет – Единственный тоннель – Бурятские монголы – Край, похожий на Шотландию – Чита.

Что за путешественники сибиряки! Когда утром я покидал Иркутск, намереваясь двинуться дальше по Забайкалью, станция была наводнена людьми. Словно чума поселилась в городе, и каждый сломя голову спешил прочь из проклятого места. Казалось бы, в Сибири, так слабо заселённой, в поездах должно быть совсем не многолюдно. Напротив, они всегда до отказа набиты чиновниками, их жёнами, детьми, купцами, но прежде всего крестьянами.
Я полагал, что ближе к Иркутску поток пассажиров на восток прекратиться. Ничуть. Поезда, идущие назад на запад, в Европу, были также переполнены.
«Куда могут направляться все эти крестьяне?», - спросил я однажды, увидев, как много их садится на поезд, идущий в Москву.
«Это разорившиеся переселенцы, возвращающиеся к прежней нищенской жизни на юге России. Они перебрались сюда два, три года назад или ещё раньше, соблазнившись бесплатным проездом и землёй, которую им выделило правительство. Однако вскоре их стала мучить тоска по дому, они заявляют, что не выдержат здесь и дня. Вот они и возвращаются. Это одно из неприятных последствий переселения. Слишком много несчастных, приезжающих сюда, совершенно ничего не знают ни о почве, ни о климате. Отсюда все беды и страдания».
Как и в любом неосвоенном краю, в Сибири огромное количество недовольных, убеждённых, что везде можно нажить состояние и жить припеваючи, но только не там, куда их забросила судьба. А так как цены на билеты до смешного малы – около шиллинга за сотню миль в третьем классе – на Транссибирской железной дороге не спадает поток пассажиров в обоих направлениях.
Предотъездные волнения и суматоха своим масштабом пугают и сбивают с толку. Обычно на станции только одна платформа. Иногда один за другим стоят два, а то и три поезда. И если ваш поезд второй или третий, то вам придётся протискиваться через первые, проваливаясь в пространство между вагонами, где, хотя до отбытия ещё не меньше часа, суетятся и бешено размахивают руками люди, разыскивая потерявшихся родственников и пропавший багаж.
Когда дело касается багажа, каждый русский начинает вести себя как суетливая старушка.
Какого-либо чемодана, в котором уместился бы их багаж, у них просто нет. У каждого в среднем около одиннадцати предметов. Во-первых, раздувшийся от вещей узел, который можно пропихнуть в двери, только очень сильно сдавив и сплющив. В нём обычно пара подушек, несколько ковров и простыней. Далее имеется нечто наподобие заплечного мешка, благодаря которому делается несколько привалов и опухает шея как от разрастания щитовидной железы. Также обязательно присутствуют минимум три деревянных ящика различных размеров, бумажные узлы и ручные сумки, неизменный чайник, плохо завёрнутая буханка хлеба и, если давка была очень жестокой, можно увидеть джентльмена, оттирающего следы жареной курицы со своего плеча.
Каждый берёт с собой в дорогу абсолютно всё, и каждый, по понятным причинам всем мешает. А эти вокзальные перебранки! По временам кажется, что вот-вот вспыхнет драка.
Каждый старается ехать лучшим классом, чем тот, за который он заплатил. Заплатившие за третий класс оккупируют вагоны второго класса, заплатившие за второй – первого. И когда появляются законные владельцы мест в первом классе, возникает жуткое столпотворение, и борьба за места идёт не на жизнь, а на смерть.
Военные офицеры имеют право ехать в вагоне классом выше, чем тот, за который они заплатили. Однако то и дело своенравный воитель платит за третий класс и спокойно путешествует в первом. Я встретил казака, севшего на поезд в Иркутске и направлявшегося до маленькой станции Баранчики. Когда началась обычная суматоха, и навести порядок пришли представители власти, его попросили переместиться во второй класс. Что?! Никогда! Почему же? Тут ему больше нравится! Позвольте, а как же правила?! Что за чушь! Он с удовольствием их нарушит. Собирается ли он освободить место? Нет, он предпочитает путешествовать первым классом. И поверьте, он продолжил путь именно первым классом.

*
Наконец, мы тронулись дальше на восток. На протяжении 40 миль, покуда мы не достигли озера Байкал, полотно дороги шло вдоль берега реки Ангары, синей, скорой и прозрачной, дающей свободу водам могучего озера. Между Байкалом и «сибирским Парижем» перепад уровней течения этой реки составляет 400 футов.
Равнины и леса остались позади. Вдоль реки раскинулся прекрасный горный край, весьма похожий на Гудзон, если смотреть из окна машины, едущей по дороге между Нью-Йорком и Олбани. Погода стояла божественная, такая тёплая, ласковая, что я даже замурлыкал что-то себе под нос.
Поздним утром мы с грохотом въехали на приозёрную станцию Баранчики. В ярких лучах августовского солнца предстала передо мной восхитительная панорама озера. Однако было не время наслаждаться пейзажем. Не требовалось большого усилия воображения, чтобы представить себя в Фоулстоуне. Носильщики хватали багаж и, теряя сумки, спешили к пирсу, где стоял, пуская в небо клубы чёрного дыма, паром. Вереница угрюмых мужчин разгружала уголь для двигателей. Ещё один паром, перевозивший лошадей, пофыркивая, отправлялся в плавание.
Не дававшая мне покоя мысль, что главным предметом английского производства, встреченным мною в Сибири, был соус, исчезла без следа, едва я увидел большой паром «Ангара», построенный в Ньюкасле компанией Армстронг, Уитворт и Ко. Наконец-то и Англия взяла своё!
Я поискал глазами знаменитый «Байкал», для которого глыбы льда сущий пустяк и который может перевезти через озеро три поезда. Однако его нигде не было видно, хотя я заметил специальный пирс для его разгрузки, а в сотне ярдах от берега чернела мрачная громада плавучего дока, где, в случае необходимости, «Байкал» может получить требующийся ремонт.
Несомненно, что статус иностранца даёт в России неоспоримые преимущества. Иностранец – залог «хороших чаевых», поэтому стюард на «Ангаре» поместил меня в отличную каюту, позаботился о моём багаже и вручил мне ключи.
Желаете отобедать? Всенепременно! На борту имелся приятный буфет. Пожилой прихрамывающий официант, отлично владевший всеми навыками своей профессии – хотя до ближайшего европейского города 4000 миль – принёс мне котлеты, горошницу и бутылочный эль.
Я почувствовал на себе чей-то взгляд – через боковое окно на меня смотрел румяный, чисто выбритый мужчина в матерчатой кепке. Я вышел к нему.
«Судя по чертам вашего лица, вы англичанин», - сказал я.
«Да, Исаак Хэнди из Сандерлэнда. Рад встрече».
Это был добропорядочный англичанин с севера, приехавший сюда вместе с другими для сборки «Байкала», детали которого были доставлены из Ньюкасла. Он руководил и постройкой «Ангары», на которой мы находились, и наблюдал за паромом «Второй», специально построенным таким образом, чтобы выдерживать быстрины Ангары. Его обязанностью было находиться поблизости и решать проблемы, если вдруг что-то пойдёт не так при сборке двигателей, в устройстве которых русские не разбирались. Это был один из скромных сынов Британии, заброшенных в неизведанные уголки планеты.
Мы вернулись на главную палубу и побеседовали с капитаном, который занимался торговлей на Балтике и хорошо говорил по-английски.
День был превосходный. 46 миль по озеру Байкал показались мне приятнейшим круизом. На борту находились две дамы – о которых подробнее немного позже – весьма профессионально фотографировавшие пассажиров. Некоторые вытащили карты и бинокли. А на нижней палубе теснились среди своих узлов крестьяне. Многие из них были напуганы, так как никогда ранее не видели такого количества воды.
Из Баранчиков «Ангара» направилась к Мисовой, в Забайкалье, где нас должен был ждать поезд. Когда-нибудь железная дорога пройдёт и по южной стороне озера. Это около 200 миль, однако, чтобы проложить этот путь, придётся взрывать твёрдые скальные породы. Дорога эта необходима, так как ледоколы компании Армстронг, Уитворт и Ко не всегда могут сломать лёд на Байкале в середине зимы
Однако ничто не напоминало о зиме в этот наполненный благоуханьем сентябрьский день, когда я отдыхал, прогуливаясь по палубе «Ангары», восхищаясь живописным видом озера и величием высоких чёрных гор.
Озеро Байкал – необыкновенный водоём. Пожалуй, это самое глубокое пресное море в мире. Глубина его составляет 4500футов, длина 420 миль, а ширина от 10 до 60 миль. В озере водится множество видов рыбы. Ежегодно здесь добывают около 2000 тюленей. На окрестных холмах растут кедры, в укромных долинах – яблони, вишни, клубника, малина и черника.
Пока судно неторопливо прокладывало свой путь по озеру, м-р Хэнди рассказывал мне о Байкале. Он показал мне гигантский валун, лежащий в устье Ангары, к которому местные жители относятся с благоговейным страхом. Они верят, что если его убрать, из Байкала вытечет вся вода. Воды Байкала вливаются в реку на огромной скорости. В этом нет ничего удивительного, так как Байкал находится на высоте 1600 футов над уровнем моря.
Во время нашего плавания мы встретили огромное судно с 4 трубами, выкрашенное в белый цвет. Его ни в коей мере нельзя было назвать красивым. Скорее, оно напоминало спущенный на воду ангар. Это был «Байкал», один из самых удивительных кораблей в мире, возвращавшийся с Мисовой. Он вёз два доверху нагруженных товарами поезда. При необходимости, он мог бы увезти три поезда и 800 пассажиров. Однако в настоящее время «Байкал» используется для перевозки грузов, а «Ангара» - для доставки пассажиров.
«Байкал» прошёл в достаточной близи от нас, чтобы я мог составить себе представление о его размерах, и, так как передние ворота были распахнуты, я смог разглядеть красные товарные вагоны. Этот корабль весит 4000 тонн, длина его приближается к 300 футам, а ширина – к 60. Он оснащён тремя машинами тройного расширения, мощностью 1250 лошадиных сил – две в средней части корабля и одна на носу. Такая мощность необходима для раскалывания льдов. «Байкал» может пробиться сквозь глыбу льда толщиной 36 дюймов. Нос судна несколько изогнут, так что если лёд слишком толстый, ледокол может сдать назад, а затем на полном ходу врезаться в глыбу и, подмяв её под себя, раздавить своим весом. Поэтому иногда «Байкалу» требуется неделя, чтобы пересечь озеро.

*
Озеро Байкал может быть покрыто льдом с декабря по апрель. И хотя это серьёзное препятствие на пути судов, зимой на озере гораздо оживлённей, чем летом. Я уже говорил о том, что зима – прекрасное время для дешёвых переездов по Сибири, так как сани позволяют передвигаться легко и быстро. Через озеро прокладывается дорога, дорожными столбами служат воткнутые в лёд сосны. Каждый обязуется в случае необходимости починить столб. Если появляется большая трещина, он должен заколотить её. Остальное сделает мороз. Дни напролёт по озеру движется непрерывная процессия саней, приезжающих из Забайкалья, Монголии и Манчжурии, и направляющихся в Иркутск.
Когда солнце, окутанное багряной дымкой, село за горы, по озеру пронёсся резкий ветер. Поэтому мы отправились вниз пить чай. М-р Хэнди принёс коллекцию фотографических снимков, выполненных им самим. И пока мы разговаривали о суевериях жителей этого малоизвестного уголка Азии, я рассматривал снимки видов Лэмбтонского замка, Родиера и кораблей на реке Хамбер.
Снова поднявшись наверх, мы увидели море облаков, налетевших с гор, мчащихся над тёмными водами озера и скрывающих всё вокруг от постороннего взгляда. Мы плыли сквозь туманную дымку до тех пор, пока не налетел ветер с северо-запада, разогнавший облака и заставивший наш такелаж издавать душераздирающие стоны и скрежет. А когда опустилась ночь, я услышал истории о яростных штормах, что частенько превращают воду в озере в белые клочья пены.
Местные жители считают, что только осенью на Байкале можно научиться молиться от всего сердца.
Справа показались мерцающие красно-зелёные огни, и вскоре мы очутились у небольшой, залитой электрическим светом пристани, где длинный поезд уже ждал нас.
Так я оказался в Забайкалье, далеко на востоке Сибири. Однако отбытия поезда пришлось ждать долгих четыре часа. За это время я уложил вещи, заправил кровать, выкурил трубку и стал читать книгу, пока не заснул
Когда я проснулся, солнце было уже высоко. Поезд катился по длинному, нелёгкому пути. Вокруг был уголок дикой Шотландии. Именно так выглядела эта местность – голые холмы, за которые цепляются облака, угрюмые скалы и бурные речки, огромные низины с озерками, поросшими по берегам осокой. Неизменный туман, нескончаемые холмы – холодный и неприветливый край.
Я завязал знакомство с моим соседом, дородным русским из Николаевска, что в устье Ангары. В его чертах было что-то немецкое. По-английски он говорил так же, как я по-русски, да к тому же ещё заикался. Утреннее приветствие заняло у нас 20 минут.
Общее желание сделать несколько снимков местных жителей свело меня на корабле с двумя дамами, о которых я уже упоминал ранее. Одна из них, русская, говорила по-французски, а другая, француженка, по-английски и по-русски. Обе они жили в Москве, и совершали небольшую поездку по Сибири, намереваясь затем посетить Японию, Китай, Индию, Египет, Турцию, а к Рождеству вернуться в Россию через Одессу. Они весьма гордились предпринятым ими дерзким вояжем и получали немалое удовольствие, видя, что вызывают любопытство пассажиров.
Русский человек не может понять такого рода деятельность, как «осмотр достопримечательностей». Он прекрасно понимает, что в Сибирь могут сослать или что туда можно отправиться на заработки. Однако ваш приезд сюда с целью посмотреть край, наводит его на мысль, что вы просто дурачок. На второй вечер нашего знакомства дамы сообщили мне, что все в поезде уверены, что знают об истинной цели их приезда. Обе они были уже на закате своей молодости. А так как в Сибири на каждые семь женщин приходится по 93 мужчины, то, дескать, их цель – найти себе мужа. Они были невероятно изумлены.

*
От Мисовой до Стрейтинска 605 миль. Поезд покрывает это расстояние за три дня. Дорогу открыли совсем недавно. Рельсы просто приклепали к шпалам, шпалы просто положили на небольшую земляную насыпь – о большой скорости не могло быть и речи.
Повсюду всё было сделано наспех. На станциях не было платформ, сами станционные здания были лишь в процессе возведения. Где это было возможно, рельсы шли по берегам рек. Там, где рек не было, возвышались одни только горы. Чтобы избежать прокладывания выемок и тоннелей, приходилось давать гигантский крюк.
Мы ехали в гору прямо через Яблоновый хребет. Один из двигателей тянул, попыхивая, впереди, другой, фыркая, толкал сзади. Наконец, мы достигли высоты 3412 футов. Затем, долго петляя, мы съехали вниз к реке Ингоде. После этого дорога 300 миль шла по берегам Ингоды и Шилки.
Однажды – только однажды по пути до Стрейтинска мы въехали в небольшой, каких-нибудь 100 ярдов длиной, тоннель. Примерно полминуты поезд ехал в полной темноте. Плакали дети, голосили женщины, а когда мы снова увидели дневной свет, люди выглядели испуганными. Ничего подобного они раньше не видели. Но когда они увидели, что их испуг меня рассмешил, спокойствие постепенно к ним вернулось.
Часами мы кружили среди гор, огибая трясины. Изредка я замечал вдали неясные очертания, которые, видимо, были деревнями.
Мы видели целые россыпи палаток, весьма похожих на жилища краснокожих индейцев. Они принадлежали аборигенам, бурятским монголам, которых оттеснили русские, так же, как индейцев англичане.
Когда поезд остановился, я смог как следует их рассмотреть. Они ближайшие родственники китайцев. Однако все, кого я встречал, были сложены плотнее и имели более широкие лица, чем у китайцев. Их лица очень круглые, скулы выдаются вперёд. Карие глаза смотрят весьма доброжелательно. Кожа их, в отличие от китайцев, не болезненно жёлтая, а румяная с бронзовым отливом. У них вполне приятная внешность. Однако случись мне встретить одного из них в Неваде, я бы ни минуты не сомневался , что вижу перед собой индейца.
Их женщины могли разрушить всё очарование. Не боясь показаться чересчур бестактным, могу заметить, что индейская скво, грубая, толстая, неповоротливая, с совершенно тупым выражением лица – последняя женщина на земле, способная вызвать восхищение мужчины.
Но среди буряток встречались вполне милые, напомнившие мне испанских евреек, только с более тёмной кожей – приятные черты лица, точёный нос и блестящие чёрные глаза. Волосы их были чёрными как смоль. Нарядные красные платья – и ни один цвет не подошёл бы им больше – и ладная походка, подчёркивали длинные, хорошо сложённые ноги и отличную физическую форму. У пожилых женщин походка была неуверенной, лица изборождены морщинами. Однако все они сохранили свою индивидуальность.
И мужчины и женщины оказались весьма застенчивыми, что обнаружилось, когда я пожелал их сфотографировать. Они не понимали, чего я от них хочу. Когда же им объяснили, они были крайне польщены, смеялись, отошли в сторону. Лишь после многочисленных уговоров пёстрой толпы зрителей – среди которых были русские, китайцы, англичане, французы и немцы – они вышли вперёд. На лицах их было дурацкое выражение восторга деревенского мужика, получившего 5 шиллингов от коренастой дамы за показ своей самой лучшей капусты на ярмарке.
Я обнаружил, что русские восхищаются простотой и честностью бурят. Буряты, хотя и живут в палатках, в сущности, не являются кочевниками. Они всегда живут на одном месте. Хотя они и потомки монгол, наводивших когда-то страх на весь мир, в них нет ничего воинственного. Они отличные коневоды. Сёдла их очень высокие и кажутся неудобными, однако они ловко управляются со своими быстрыми гнедыми скакунами. Они знают, что их предки опустошили однажды всю Европу и твёрдо уверены, что когда-нибудь появится сильный предводитель, который поднимет весь их народ и вернёт им потерянное могущество.
Мне кажется, есть что-то очень трогательное в уверенности когда-то могучих, а ныне покорённых народов в том, что придёт день, и они восстановят утраченное величие. Возможно, для них необходимо сохранять в своих сердцах эту патриотическую мечту.
Теперь буряты пастухи. Питаются они в основном молоком, просом и мясом овец, которых закалывают в праздничные дни. Богатство их – огромные стада скота, некоторые имеют по 40-50 тысяч голов. Даже если сын женится, а дочь выходит замуж, молодая семья должна остаться в стане.
Последние 300 лет они исповедуют буддизм, часто совершают паломничество в Ургу (ныне г.Улан-Батор, прим. переводчика), где находится «живой Будда». Некоторые из них настолько религиозны, что могут пожертвовать всё своё состояние какому-нибудь храму, оставив себе лишь на пропитание.
Итак, мы продолжили наше неторопливое путешествие по этой похожей на Шотландию стране, и наш поезд издавал среди холмов протяжные тоскливые гудки.
Мы приехали в Читу. Название этому большому поселению дали итальянцы, когда-то приезжавшие сюда на поиски золота. Как обычно, станция находилась за несколько миль от города, хотя сама дорога – как это по-американски! – проходила практически по главной улице. На читинской станции поезд затормозил, когда было уже далеко за полдень. Пассажирам было дано полчаса на то, чтобы сходить в буфет и быстро пообедать.
Впереди я разглядел город и задал свой обычный вопрос: «Почему станция не в городе?» В ответ мой собеседник лишь пожал плечами.
Поезд попыхтел ещё немного и остановился в самом центре Читы. Я увидел сарай с надписью «Чита» и строящуюся станцию ярдах в 20 от него.
«Но почему станцию не построили полтора года назад, когда дорога только открывалась?» То же пожимание плечами.
В Чите поезд стоял один час, и так как время было почти вечернее – именно в это время русские совершают променад – весь город собрался поглазеть на пассажиров.
Горожане являли собой яркое весёлое зрелище, совершенно не напоминавшее об Азии – как вы, наверное, воображаете. Немытых китайских кули в шляпах с обвисшими полями и мужиков в грубой одежде из овечьих шкур было немало. Однако здесь они изгои и стараются держаться подальше от остальных жителей.
Основное население города – хорошо одетые русские. Большинство носит традиционные фуражки, хотя можно встретить и немало фетровых шляп, – я видел даже шёлковую шляпу и сюртук – туфель и перчаток.
Многие женщины продолжают по привычке носить на голове простой платок, но на многих шляпы с перьями и лёгкие жакеты.
Компания молодчиков, куря папиросы, бросала взгляды на молодых девиц, прогуливающихся мимо рука под руку по трое в ряд. Женские наряды не отличались изысканным вкусом. Было очевидно, что здесь начали так одеваться не более года назад. Но все выглядели счастливыми, и в воздухе витал весёлый говорок.
Я снова и снова поражался тому, как Россия разбрасывает города так далеко на востоке, донося до людей цивилизацию. Мне долго пришлось пристально изучать карту, чтобы поверить, что я находился к северу от Монголии, недалеко от Пекина.